Рыбаки соответствовали своему образу и были грубоваты, но довольно дружелюбны, находя про себя что-то забавное в его вопросах. Они привыкли к орнитологам, посещающим места паломничества редких птиц, и если Келсо казался не совсем похожим на виденных ими раньше птичников, то не подавали виду. Было явно неуместно спрашивать их о движении речных судов или, тем более, задавать вопрос о том, не замечали ли они проплывавших через устье незнакомых лодок. Но, казалось, у него впереди куча времени, и он непременно направит свои беседы в это интересующее его русло.

Келсо затянулся окурком сигареты, потом бросил его и растоптал. Не было смысла снова злиться, но и трудно сдержать обиду. Его не могли уволить — он был хорошим копом, — но послали туда, где, полагали, от него будет меньше вреда. Очевидно, его репутация последовала за ним и в отдел наркотиков: теперь он временно работал на Суффолкское отделение полиции, прикреплен к отряду по борьбе с наркотиками в Лоувстофте. Прекрасное решение для его босса в Лондоне — послать его в помощь деревенщине, поделиться с ними своим невезением. Кук и его коллега в отделе наркотиков общались и, вероятно, не без дружелюбия. Кук хотел на время удалить Келсо из Скотланд-Ярда, подальше от все возраставшей враждебности к нему, дать ей возможность утихнуть. Инспектор Уэйкрайт из отдела наркотиков удовлетворил это его желание. Келсо гадал, сколько бутылок стоило это Куку.

И все же в деле, которым он занялся, был некоторый смысл. Береговая линия с ее обширным галечным пляжем, болотами и естественными бухтами идеально подходила для определенного вида преступной деятельности. В морском порту Гарвич таможня и налоговая служба были сверхбдительны, но вряд ли можно было так же внимательно следить за всем побережьем. В старые времена такие области как Девон и Корнуолл славились контрабандой и пиратством. Теперь главным товаром незаконной торговли стали наркотики, поскольку с тех пор, как Испания закрутила гайки, перевалочным пунктом для них стала Британия.