— Я по-прежнему думаю, что за нами следили. Кто-то преднамеренно устроил пожар.

— Если бы так, мы бы потом обнаружили какое-нибудь свидетельство поджога. В квартирах внизу жило несколько человек. Они могли задохнуться в дыму.

Келсо вынул изо рта незажженную сигарету:

— К чему ты ведешь, Фрэнк?

Кук пропустил мимо ушей нарушение субординации в тоне младшего по должности.

— Я мог бы перечислить еще много инцидентов с того времени, как ты поступил на работу. И потом, дело с твоей девушкой...

Келсо отвел глаза. Он нашел спички и закурил.

— Вот что я хочу сказать: у тебя дурная репутация, Джим. Ты приносишь несчастье. Я хочу видеть моих людей единой командой, а ты, честно сказать, не очень в нее вписываешься. Ты думаешь, почему, черт возьми, тебя послали тайным агентом? Люди немного опасаются тебя, Джим. Так получается, что тебе лучше работать в одиночку. Ты одиночка, ты не вписываешься в коллектив.

— Тогда зачем снимать меня с тайной агентуры?

— Я не говорил, что собираюсь это делать.

Келсо взглянул озадаченно.

— Отдел наркотиков слабоват. Ты переходишь туда.

— Какого черта, что я понимаю...

— Не спорь, сынок. Все, ты переходишь. Я уже говорил с их начальником, он с радостью тебя возьмет. С понедельника ты в их команде. Желаю удачи.

Келсо понимал, что сказать больше нечего. Решение принято, и оно окончательное. Он подошел к двери и обернулся, когда Кук сказал:

— Джим, дай имя твоего осведомителя Мак-Дермотту. Тебе оно больше не пригодится.

Келсо вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Кук откинулся в кресле. Он не любил терять хороших людей, но выбора не было: другие не хотели с ним работать. Конечно, их можно заставить, но это принесет только трудности и обиды. А инспектору хотелось иметь крепко спаянный коллектив, без щелей и зазоринок. Забавно, что он не объяснил это Келсо — не было нужды. Оба понимали, что к чему.